Информационно-аналитическое агентство о событиях в России и в мире
 
27 июля 2017 08:00  |  Общество и культура  |  KRiOGeN
ПОДЕЛИТЬСЯ
В СОЦ.СЕТИ:

Британский журналист о 30 годах жизни в России: «Я до сих пор в состоянии шока»

Джон Харрисон – журналист из Великобритании, переехавший в Москву и оставшийся здесь жить. Корреспондент Storia.me побеседовала с Джоном о различиях западной и отечественной прессы, первой работе в России, культурных особенностях англичан и русских.

Когда вы переехали в Россию?

Впервые я посетил Россию как турист в 1974. Работать же приехал в 1987 году.

Почему вы приняли решение переехать?

После того, как я закончил университет в Великобритании, я не мог устроиться на работу. Я знал русский и китайский языки, и все равно меня готовы были взять только в спецслужбы, чего я в то время не хотел, поскольку я терпеть не могу такую работу и такого рода людей. Я работал переводчиком, дизайнером, шофером такси. Открыл бюро переводов, но чувствовал, что все равно не раскрываю свой потенциал до конца. Потом я нашел работу переводчиком в Москве, в издательстве «Радуга».

Скажите, испытали ли вы то, что называют «культурным шоком»?

Культурный шок, конечно, был. Я до сих пор в состоянии шока.

Какая работа была самая первая? Насколько я поняла, вы получили ее, находясь еще дома?

Да, работа была очень простая. Надо было переводить тексты с русского языка на английский – литературные произведения советских авторов, например, братьев Вайнеров. Я работал дома по несколько часов в день – лучшая работа, которая у меня когда-либо была. Мне оплачивали жилье.

Наверняка вы сталкивались с какими-то трудностями при переезде. Может, был языковой барьер?

Да, трудности были – с едой. Достать еду тогда было довольно тяжело. Были заказы на работе, за которые давали мясо, сахар, соль. В магазинах в то время практически ничего не было.

Как складывались отношения с коллегами?

Иностранных коллег было немного. С русскими – очень хорошо.

Верите ли вы в то, что свобода слова жива в России? И правда ли, что у иностранных журналистов больше возможностей высказаться?

Объясните мне, пожалуйста, что такое свобода. Мне самому очень интересно знать.

Я о цензуре.

Я думаю, что, во-первых, свобода – это очень субъективная вещь. Что для меня свобода, для другого – нет. Это зависит от того, на каком культурном фоне вы выросли. И к этому я шел очень долго.

Наверное, это пришло с опытом.

Просто я слышал много стереотипов о России. И это даже смешно. Хотя я уважаю, люблю коллег. Если я уеду во Вьетнам, Австрию, Северную Корею и буду там жить, естественно, у меня возникнут внутренние противоречия, у меня будет нежелание общаться и понимать, что происходит, пока я не привыкну к системе мышления в этой стране.

Скажите, а какие-то стереотипы, про которые вы сейчас упомянули, они подтверждаются или все-таки наоборот – это просто стереотипы?

Очень трудно сказать. Я забыл, какие у меня были стереотипы о России – я живу здесь почти тридцать лет. Я помню, в детстве всегда были (в моем детстве это был еще Советский Союз) красные коммунисты, которые творили свои страшные, адские дела за железным занавесом. И, конечно, этот стереотип очень глубоко засел в нашем мировоззрении. И когда я в конце концов сюда приехал, стал жить и начал общаться с людьми, понял, что на самом деле это такие же люди, как я. Те же самые проблемы, те же самые переживания, та же самая необходимость в общении, в любви. Это, наверное, самый большой шок, который до сих пор случается у приезжающих сюда иностранцев. В конце концов понимаешь, что мы все – европейцы. Русские и французы, итальянцы и даже шотландцы, англичане. Мы все из одной большой европейской культуры. И эти стереотипы о том, что Москва наполнена медведями, избы везде, что русские все коррумпированные и так далее – это просто глупо. И, к сожалению, я вижу эти стереотипы сплошь и рядом в западной прессе и даже литературе. Есть, конечно, моменты, которые я до сих пор не могу принимать. Как, например, физическая близость между людьми. Русские люди физически стоят близко друг к другу. Мы, англичане, любим стоять немножко на расстоянии – полметра. Лучше – метр. Есть свои физиологические особенности у каждой нации, я понимаю. Но когда вы в другой стране, вы ощущаете все это совсем по-другому. Это важный процесс – ознакомление, понимание. На самом деле все тут не сильно отличается от того, что происходит у нас. Я не говорю о политике. Политика – совершенно другая вещь. И, честно говоря, я бы не хотел говорить о политике.

Хорошо, не будем затрагивать эту тему. Не знаю, насколько этот вопрос политический – мы его тоже можем опустить в случае чего. Сейчас есть тенденция глобального контроля интернета. Его пытаются во многих странах контролировать. Что вы думаете об этом?

Я не знаю, я пока с этим не столкнулся. Я работал в Китае, и там частично пытались блокировать некоторые сайты. Но люди всегда могли найти сайт через прокси. И я думаю, что это практически невозможно – блокировать интернет. Если у вас есть компьютеры, телефоны, то это это практически невозможно. Любая власть, где бы она ни была, будет защищать себя от того, что считает опасным. Это касается Америки, Израиля, Британии, Италии, России и так далее. Но я, честно говоря, не испытываю серьезных проблем с блокированием сайтов здесь, в России – пока что. Может быть, они появятся в будущем. Тогда я по-другому отвечу. Но пока этой проблемы нет.

Что, на ваш взгляд, интересует иностранных журналистов в России?

На этот вопрос сложно ответить, потому что одна часть иностранных журналистов обычно приезжает в командировку. Их посылают сюда работать. Они работают на какое-то определенное издание, журнал или теле-, радиоканал. Их работа – вести репортаж об определенных событиях. Так что вопрос о том, что их интересует, не актуален. Мы все – люди и, конечно, имеем свои интересы. И пишем лучше, когда нам близка определенная тема. Хороший редактор это понимает.

Скажите, чему вы научили русских коллег?

Помнить, что аудитория – самое главное. Ее надо понимать, уважать. Надо уважать человека, читающего ваши слова. Если уважение отсутствует, неважно, насколько хорошо вы пишете, говорите, танцуете, рисуете. Это все ни к чему. Никто не будет слушать, смотреть, читать то, что вы хотите сказать. Любой репортаж должен быть живым, интересным. Журналист должен говорить на том уровне, на котором находится его публика. Как только вы начинаете говорить сверху или снизу, вы не попадаете на цель. Я думаю, это как раз то, что надо русским журналистам понять.

А сами чему-то научились?

Я каждый день удивляюсь, насколько я мало знаю обо всем. Я делаю передачи о Северной Корее, об американцах, американской экономике. У меня были свои представления обо всем этом. Когда вы с этими людьми разговариваете, все оказывается совсем по-другому. Каждый живет в своем мире. И он может оказаться иллюзией. Поэтому любой журналист, делающий репортаж, должен быть готов к тому, что он чего-то просто не знает. Этому я и научился в России.

Говорят, что сейчас наступает эра колумнистов.

Я не совсем согласен, потому что, понимаете, это палка о двух концах. С одной стороны да, есть изобилие информации, тысяча разных источников. Но проблема в том, что мы обычно окружаем себя своими друзьями, с которыми мы хотим быть. Теми, кого мы любим. Нам трудно быть с чужими людьми – может быть, они ведут себя так, что нам неприятно находиться в их обществе. Я считаю себя свободным человеком, я выбираю и читаю о чем-то в интернете, я обычно хожу на те сайты, которые мне близки, которые мне приятны. Я так устроен. Мы склонны к тому, чтобы всегда быть рядом с теми людьми, с теми источниками информации, которые нам нравятся. Есть такая вещь, как echo chamber – человек окружает себя единомышленниками. Изобилие информации не значит, что вся информация свободна. В реальности Россия в настоящее время – это капиталистическая страна. Это не коммунизм, присутствуют аспекты сильного централизованного контроля экономики и социальных сфер, которые я рассматриваю как следствие определенного культурного и религиозного фона России. Иначе политики не смогли бы добиться достаточной поддержки, чтобы провести ту политику, которая сформировала сегодняшнюю ситуацию. Но это не коммунизм, это что-то другое. Так называемые «эксперты по России» поголовно ошибаются в этом.

Как вы думаете, похожа ли журналистика в России на ту, к которой вы привыкли? Или с которой работают иностранные коллеги дома?

Я думаю, что похожа. Большой разницы не вижу. Говорят, что в России журналисты делают то, что им говорят. У меня такого не было. То есть я сам выбираю темы, о которых хочу писать или говорить. В некотором роде печатная пресса в России даже более свободная, чем в других странах. Чего нельзя сказать про электронные медиа, но лишь небольшая часть людей в Москве в наши дни смотрит телевизор. У вас существует другой тип давления – коммерческое давление, как мы называем это на Западе, когда издание не может существовать за счет рекламы, оно закрывается или начинает принимать деньги от государства или большой корпорации, и иногда государство может быть лучшим вариантом, чем корпорация. В 90-х годах в России многие журналы, телеканалы закрылись, потому что не было денег. Это очень по-западному. А понятие «свобода печати» не существует нигде. Это миф. Есть разные степени свободы в каждой стране. Где-то все плохо, где-то хорошо – надо все это воспринимать с чувством юмора. Везде более-менее одинаково, на мой взгляд.

Вы конкурируете с другими иностранными журналистами? Или, наоборот, вы дружите, обмениваетесь опытом?

Да, мы общаемся, но как футболисты общаются друг с другом. Они не обязательно говорят о футболе. Встречаются вместе, выпивают, шутят. Гуляют. Мы не обмениваемся определенными контактами, опытом. Просто жизнь журналиста – это обычная жизнь, а не какая-то специфическая.

Как вы проводите свободное время? Появились ли у вас новые хобби после переезда?

Во-первых, у меня нет свободного времени. Свободное время перестало существовать, когда я стал журналистом. Когда есть время, уезжаю куда-нибудь далеко из Москвы. Когда есть время и деньги, я улетаю в Шотландию на несколько дней или на недели две-три. Вот и все.

Где еще вы были в России?

Я успел побывать в Питере много раз, в Нижнем Новгороде, на Юге – в Сочи, в Краснодаре. Омск, Томск, Калуга. Много разных городов. Езжу по работе и просто посмотреть.

Скажите, что вы думаете о «загадочной русской душе»?

Эта тема очень сложная, об этом можно говорить в течение нескольких часов. Я думаю, что Россия не прошла через реформацию, рационализация ума в народе может быть не так глубока, как на западе. У вас живут много таких людей, которые у нас исчезли еще в XVI веке. Близость к земле, лучшее понимание других людей и так далее. Не знаю, трудно сказать. Душа везде одинаковая. Мы опираемся на картезианскую логику (Картезианство – направление философии, основанное на постулатах Декарта - прим. редакции) чаще, чем вы. Для вас еще очень важна семья. Для нас, конечно, тоже, но для вас – гораздо сильнее.

Что бы вы посоветовали иностранцам, которые приезжают в Россию по работе?

Надо найти хороший бар, пивную и встречаться с другими иностранцами, которые тоже приехали недавно. И получить поддержку, информацию от них. Самое страшное – это оказаться в изоляции, не общаться с людьми. Самое важное – общение. Особенно когда приезжаете в новую страну. Надо общаться. Надо быть с разными людьми.

От редакции: по ссылке ниже вы можете ознакомиться с одним из последних проектов Джона, посвященных России. www.russiaknowledge.com

Источник: https://storia.me/ru/@Dev/vdokhnovlyayushhie-lyudi-2aprap/britanskii-zhurnalist-o-30-godakh-zhizni-v-rossii-ya-do-sikh-por-v-sostoyanii-shoka-3tp26p

Теги: #РуСМИ #Русский Код #сих #пор #сосянии #журналист #годах #жизни #России

133 просмотров.

Смотрите также

Подписаться / Регистрация

 

Наши партнеры     Все партнеры

 
Top